– Все видно! – воскликнул Дэвид Тиннингс.

В другой раз мы заявили бы ему, чтобы отвалил и лучше поиграл на своей маленькой флейте, но в тот миг большинству из нас стало не до этого: потребовалось срочно одернуть собственные штаны.

– Принеси! – потребовал Барри.

– Не могу! Папа меня убьет... – ответил Гэри.

– Видали специалиста! Того и гляди со штанов закапает! – это уже Нил Барратт.

Потом он добавил:

– Гэри все врет!

(А то вдруг кто не понял, чего он тут разорался?)

– Не вру! – настаивал Гэри.

– Тогда принеси! – подключился весь класс.

И тут я посмотрел в его глаза: Гэри уже сам был не рад, что заикнулся об этом журнале. Увы, его приперли к стенке, и теперь надо было спасать лицо. Когда вам одиннадцать лет от роду, у вас просто нет выбора.

На следующий день Гэри стянул у папаши журнал и принес его в школу. Теннисные корты в то утро смахивали на Мекку в час пик, и мистер Эскотт-Нью заподозрил что-то неладное. Гэри попытался запихнуть контрабанду обратно в портфель, но окружающие по его же вине пришли в такое неистовство, что журнал прямо-таки рвали на куски.

Гэри отволокли к директору. Хорошо еще, что не выпороли. Его родителям было написано письмо, и мало парню не показалось. Впрочем, сам виноват. Спереть у предка любимый журнал для рукоблудия! То-то он взбесился.

А я – опоздал, просто опоздал... И даже краем глаза не увидел сего тайного свитка. Я изводил себя неделями напролет, и вот Барри рассказал мне, что, по слухам, на дальнем иоле лежит такой журнал, и его, наверное, можно поискать. Через десять секунд мы уже топали по дороге через ближнее поле, потом перешли ручей, потом... Собственно, с этого я и начал свой рассказ.

– Ну же, Год, давай их сюда! – торопил меня Барри.

– Подожди ты!

Я еще раз просмаковал прелести женщины. Возраст модели оставался для меня загадкой: самому-то мне исполнилось всего одиннадцать.