Обязательно надо за что, он удивился, а если у вас в подсобке столовой обнаружат излишек двести килограмм сливочного масла, которое вы недовложили в блюда, так вы думаете, они забудут вам прислать повестку? Не о чем жалеть! Но я сказал, что не жалею даже о масле, которое он вытащил из моего супа. Все рассмеялись, и он тоже, это его совсем не обидело, все кричали и размахивали руками, иначе они разговаривать не могут. Настоящий базар. А кино они почти не смотрели.

Ночью меня разбудил звонок, но когда я снял трубку, никто не ответил. Стало обидно. Наверное, это Рита вернулась.

Или дежурный у коммутатора гостиницы ошибочно соединил мой номер.

Бой в лифте, рыжий, конопатый, с головой огурцом, настоящий диккенсовский уродец. Я недавно увидел ключ в его руке и спросил: «Кэй?» Это его очень развеселило. С тех пор он, когда возит меня (мой этаж с улицы третий, а дно колодца почему-то под самым окном. Наверное то, что я принял за дно колодца, на самом деле крыша какого-нибудь строения, стоящего на настоящем дне), непременно скажет: «Кэй?..» Видно, этот случай внес приятное разнообразие в его работу. Надо: «Ки».

В нашей школе каникулы. Что хочешь, то и делай. Учу английский в Центральном парке, в комнате невозможно, жара страшная и еще эта электрическая лампочка плавится в номере напротив, почему они ее не тушат даже днем? Когда видишь раскаленную лампочку, становится еще жарче.

Августа 16-е

Сегодня решил позвонить редактору «Новой Речи». «Дорогой мой, — сказал редактор, — ваши рассказы здесь никто не напечатает, напрасно возили в Америку. Вот я недавно прочитал повесть, написал, как вы, новый эмигрант. Было приятно читать». Редактор еще что-то говорил, после чего я спросил, могу я забрать рассказы? Да, приходите, здесь редактор стал отвечать кому-то, в трубке было плохо слышно. Потом он вспомнил обо мне: мы работаем до пяти, можете прийти.