8.30 вечера. Завтра утром должен подняться своевременно, для того чтобы созерцать Константинополь таким, каков он есть, и определить, насколько долго я задержусь в нем. Мыс Н. Б. Капитан Тейт еще не рассчитал валюту в пиастрах.

Вторник 11 декабря.

В течение всей ночи густой туман. Плыли очень медленно, звонили в колокол. Не дожидаясь рассвета, стали на якорь в Мраморном море, по расчетам капитана, милях в двух-трех от Константинополя. Сутки нас продержал туман. Очень густой, сырой и промозглый. Ужасно неприятно для турок и их гаремов, особенно когда те оказались залитыми водой во время приборки палубы. Женщины продрогли и, сбросив чадры, спустились вниз погреться у огня. Вокруг нас стоят на якоре невидимые пароходы. Слышны только тревожные вскрикивания сирен и удары в колокол. С наступлением ночи услышал лай константинопольских собак и колокольный звон. Пожилой турок (ветеран Синопа). Я сказал ему: «Дело дрянь». «Все в руках господа», — ответил он и раскурил свою трубку с видом благочестивого смирения.

Пятница 12 декабря.

Приблизительно к полудню, под легким бризом, туман начал медленно подаваться. Наконец, вокруг прояснилось, и мы увидели, что находимся, словно по волшебству, посреди Принцевых островов и, как предполагалось, в окружении десятков пароходов. Будь проклята слепота. Забыл упомянуть, что во время тумана к нашему борту подошли несколько мелких суденышек, привлеченных ударами колокола. Они заблудились в тумане. То были местные лодки. Одной из них управлял мальчик, который привязался к нашей корме и улегся спать, погрузившись в туман. Любопытный восточный образчик мальчишки-газетчика. Самообладание и непринужденность в общении.