Однажды в полдень, пробираясь по Страстному пути, я услышал муэдзина, взывающего к правоверным с высоты минарета Омара. Такие же звуки доносятся с Елеонской горы.

Оливковое дерево, чудовищно искривленное, сильно напоминает яблоню. Однако оно более шишковато, а его листва не такая яркая. Обычно его рассаживают в садах, и это дополняет сходство. Дерево имеет призрачный, меланхолический вид (трезвый и раскаивающийся) и прекрасно увязывается с иерусалимским пейзажем. Множество оливковых деревьев растет на равнине к северу от городской стены. Там же находится пещера Иеремии. В ее печальных коридорах сочинил он свой скорбный Плач.

В пределах городских стен много пустырей, заросших ужасными колючками.

Общий фон города серый. Он напоминает холодные и выцветшие глаза старика. В бледно-оливковом утреннем свете город выглядит странно.

Целые наслоения других городов покоятся под нынешним Иерусалимом. Осколки колонн обнаруживаются на глубине до сорока футов под землей.

Камни Иудеи. В Священном писании достаточно написано о камнях. Памятники и монументы воздвигаются из камней. Людей забивают до смерти камнями. Символическое семя падает на каменистую почву. Не удивительно, что в Библии камням уделено так много внимания. Иудея — сплошное скопище камней. Каменистые горы, каменистые равнины. Каменные потоки, каменные дороги. Каменные стены, каменистые поля. Каменные дома, каменные надгробия. Кажется, что глаза и сердца жителей тоже высечены из камня. Впереди, позади — сплошные камни. Камни направо и камни налево. Кое-где предпринимались мучительные попытки очистить поверхность земли от камней. Местами красуются кучи булыжников. Стены невероятной толщины возводились не столько из соображений обороны, сколько для того, чтобы освободиться от камней. Напрасно. Стоит сдвинуть с места один камень, как под ним обнаруживается другой, еще больших размеров. Это напоминает починку старого амбара — чем больше выгребаешь гнилья, тем обильнее оно появляется.