И, как видно, никак это не могло им наскучить, потому что оставались они там, пока взошла луна 20-й ночи. Луна та взошла прямо из моря. Глядя на нее, господин Накамаро произнес: "В моей стране подобные песни со времен богов слагали боги, ныне же и высокородный, и средний, и низкий люд слагает их - и печалясь о разлуке, подобно нам, и тогда, когда радуется и когда горюет". И, оказав так, сложил песню:

Смотрю недвижно вдаль,

В голубизну равнины моря,

Не эта ли луна

Взошла из-за горы Микаса,

Что в Касуга?!

Но тут он подумал, что вряд ли люди той страны понимают смысл стихов 34 на слух, и записал их знаками мужского письма 35, а человеку, обученному нашему языку, разъяснили их на словах. Тот, видимо поняв смысл этих стихов на слух, поражен был сверх всякого ожидания. Хотя в Китае и в нашей стране языки и различны, но свет луны всегда одинаков, поэтому, наверное, и сердца у людей одинаковы. И вот теперь один из нас, вспомнив о своем предшественнике, сложил такую песню:

Луна в столице

Смотрела из-за гребней гор.

А здесь она,

Поднявшись из волны,

За волны и заходит.

День 21-й. Корабль отправляют около часа Зайца36. Выходят и все прочие корабли. Посмотришь на них - кажется, будто в весеннее море нападали осенние листья. Быть может, это из-за необычайно усердных наших молитв, но даже и ветер не дует. Взошло красивое солнце, и тогда мы пошли на веслах. Все это время с нами живет один мальчик, который пристал к нам. Думаем использовать его в услужении. Он спел корабельную песню и всех нас растрогал ею:

Я пока еще

Свою сторону

Рассмотреть могу.

Лишь подумаю, что есть

У меня отец и мать,

Повернуть хочу назад.

Пока мы, слушая его пение, продвигаемся на веслах, на вершине скалы скапливаются птицы, называемые "черными птицами" 37.