Но самое интересное началось ночью. После угощения и танцев наступило время отдать украшения Левоне. Я думала все ограничится только украшениями, а оказалось, что надо отдать ей все ракушки, т. е. и те, что были на одежде. Это меня здорово смутило, потому что под платьем ничего не было. А так как я была признана лучшей, то раздеваться я должна была первой. И ладно если бы при этом присутствовали только женщины, здесь было все племя. Я попыталась было попросить разрешения снять все это в воде, но мне сказали, что в воду я должна прыгнуть только после того как все отдам богине Левоне. Я сгорала от стыда, но оскорблять традиции и гневить богиню мне не хотелось. Я подошла к самому краю, расплела волосы, бросила в море диадему, и быстро сбросив платье, прыгнула в воду. Оказалось, что прилюдное обнажение смущало только меня одну, остальные девушки раздевались не спеша, ничуть не смущаясь. Оала раздевалась так, чтобы Соако ее хорошо видел. Странно, но похоже, я ревную. После девушек и женщин в воду также голышом прыгали мужчины. Соако искал меня в воде, но я уплыла подальше, перспектива встретиться с ним в таком виде, даже в воде, меня не прельщала. Я отплыла от места общего купания и там вышла на берег. Да, бегать голышом бесспорно приятно, но я все время боялась, что меня кто-нибудь увидит. Тала долго смеялась, когда поняла, почему я медлила раздеться там на берегу. И дело вовсе не в том, что они такие раскрепощенные, просто в этот праздник уже много лет все раздеваются и плавают все вместе. При этом в воде трогать лиц другого пола запрещено. Ну не то чтобы нельзя было дотронуться, нельзя приставать с неприличными предложениями. Тала сказала что Соако очень переживал что не нашел меня ни в воде. Ни потом на берегу.

Через несколько дней будет понятно, понравился ли Левоне праздник и подношения. Это определяют по обилию рыбы и прочей живности в заливе. Если рыбы много, то Левона осталась довольна, а если нет, то… Я очень хочу, чтобы рыба была, иначе боюсь, в ее отсутствии обвинят меня, ведь это я была первой.