27 Ф. 1909. Я. П.

Вчера чувствовал себя совсем больным, ничего не ел, и слабость телесная, но духовное состояние — напротив. Продиктовал кое-что не дурно. Не выходил. Вечером, как всегда, хорошо с Ч[ертковым], б[ыли] еще Фельт[ен] и Страховы.

Чувствую близость смерти, и если умирать-это то, что я чувствовал вчера и отчасти нынче, то это одно из лучших состояний, испытанных в этой жизни.

Саша, несмотря на то, ч[то] мы мало говорим с ней, мне не достает.

Только бы быть в любви со всеми.

1 Марта 1909. Я. П.

Вчера не писал, но б[ыл] здоров. Утром читал и записал Д[етскую] М[удрость]. Верно, лишнее ходил, и нога заболела. Вечером картины Инд[ии] у Ч[ертковых]. Очень хорошо. Нынче проснулся бодрый, хотя мало спал, и думал вот что:

Нынче 2 М. 1909.

Неподвижно сидел вчера от ноги, также сижу и нынче. Вчера совсем ничего не делал, кроме чтения. Были с Инд[ейскими] картинами. Поправлял английский перевод письма к Индусу. Вечером б[ыл] замечательно религиозно сильный человек из Тулы — как всегда, бывший революционер Михаил Перепелкин. Читал Грабовского Geistige Liebe [Духовная любовь.]. Много оч[ень] глубокого и хорошего. Надо вникнуть. Переписать из зап[исной] книжки:

1) Смертная казнь хороша тем, что показывает ясно, что правители злые, недобрые люди, и повиноваться им так же стыдно и вредно, как повиноваться атаману шайки разбойников. (Дальнейшее, кончая записью от 1 марта 1909 г., внесено в тетрадь Дневника переписчиком. Редакцией здесь, как и в других подобных случаях, исправлены неточности по подлиннику (Записная книжка N. 1)).

1) Смертн[ая] казнь хороша тем, ч[то] ясно показывает то, что правители — злые, недобрые люди, и что повиноваться им так же стыдно и вредно, как повиноваться шайке разбойников.