Андрей Никифорович показал на отверстие между лесинами. Вода в нем кружилась, образуя глубокую воронку, и по-змеиному шипела, сгоняя к центру пену, крошки коры, щепки.

Сергей Сергеевич взял багор, опустился на колени и начал прощупывать им в воронке. Несколько раз ткнув во что-то, он чугко насторожился и совсем низко склонился над водой.

— Стоп! Стоп! Рядом с камнем нащупывается бревно, — сказал он, не переставая действовать багром, — видимо, здесь главный залом. — Вытащив из воды багор, который успела облепить пена, Сергей Сергеевич задумчиво промолвил: — Да-а, допустим, что здесь. Но как оттуда бревно вытаскивать?

Ему никто не ответил. Все молча смотрели на воронку с крутящимся в ней мусором. Вдруг Андрей Никифорович решительно сел и начал разуваться.

— Попытаю счастья, — проговорил он торопливо, — не впервой купаться.

— Брось, брось, Андрей Никифорович, года не те, простынешь, — запротестовал Сергей Сергеевич.

— Да никакой черт не возьмет.

— Не мудри, Андрей Никифорович. Что это ты в такую дырку сам суешься. Помоложе тебя есть, — невольно заговорили сплавщики. Вперед выступил Лавря.

— Разрешите мне.

— Утонешь, а потом за тебя отвечай, — буркнул Варакин. — Нет уж, лучше я сам, вам здоровье-то вперед пригодится…

— Кто? Я утону? — загорячился Лавря, — я что, — в морской клуб хожу в бирюльки играть? Если хочешь знать, пластырь на пробоину в корабле под водой наложить могу.

Варакин почесал щетинистый подбородок, поглядел на Лаврю из-под лохматых бровей и, показывая снятым сапогом на воронку, сказал:

— Слушай, ты, моряк, брюхо в ракушках, плохо тебе будет, если не умеешь как следует под водой держаться. Не обманывай, гляди.

— Была нужда обманывать. Что я — трепач какой? — торопливо раздеваясь, говорил Лавря и, стянув тельняшку, улыбнулся: — Ты, Андрей Никифорович, моря не видал, так тебе и лужа в диковинку.