Он ненавидел такие разговоры, и в значительной мере из-за того, что, как он подозревал, Барбара полуприглашала Элис слушать и затем грубо преувеличивала свои аргументы.

— Ладно. Ну хорошо. Ладно. Да, кстати: спасибо за запоздавший подарок к свадьбе, если подразумевался он.

— Что-что?

— Свадебный подарок. Полагаю, воскресенье истолковывается именно так?

— А, да. Рада, что тебе понравилось.

Против обыкновения она словно бы немного растерялась, и он поднажал.

— Хотя, честно, не могу понять, зачем тебе это понадобилось.

— Не можешь? Не можешь понять?

— Да. Почему тебя, собственно, заинтересовало…

— Ну, я просто подумала, что тебе следует знать, во что ты ввязался.

Ее тон был ясным, материнским, и он почувствовал, как почва ускользает у него из-под ног.

— Мило с твоей стороны. «Стерва!» — добавил он про себя.

— Не стоит благодарности. И я думаю, очень важно, чтобы Элис воочию увидела, под каким влиянием ее отец находится в настоящее время.

В настоящее время!

— Но как ты узнала, что Энн снималась в нем? Ее фамилия вряд ли значится в анонсах.

— У меня есть свои осведомители, Грэм.

— Ну послушай! Как все-таки ты узнала? Но она только повторила:

— У меня есть свои осведомители.

3

КРЕСТНАШЕЕ

Джек Лаптон открыл дверь, дымя сигаретой, приютившейся сбоку в его бороде. Он вытянул руки наружу, втащил Грэма внутрь, хлопнул его ладонью по плечу, хлобыстнул по заду и затем потащил через прихожую, гремя:

— Грэм, дырка ты старая, входи, входи же!

Грэм не сумел сдержать улыбки. Он подозревал, что заметная часть Джека сводилась к дерьмовому трепу, и именно этот треп его друзья подвергали регулярному анализированию, однако в личном общении он был настолько бескомпромиссно дружелюбен, настолько говорливо распахнут настежь, настолько физически материален, что вскоре причина вчерашних уничижительных высказываний вылетала у вас из головы.