- Цыть! - громыхнул Илья. - Неловко ему. А палицей по башке хошь? Достану!

Тут какой-то, явно лишний, заметил: - Междоусобица.

- А? - не понял Конторский.

- Междоусобица, - сказал Лишний. - Пропадем.

- Кто пропадет? - Илья тоже не видел опасности, о какой говорил Лишний. - Сиди тут, гусарчик! А то достану тоже разок...

- Требую удовлетворения! - вскочил Лишний.

- Да сядь! - сказал Конторский. - Какое удовлетворение?

- Требую удовлетворения: этот сидень карачаровский меня оскорбил.

- Сядь, - сказал и Обломов. - Чего с Иваном-то делать?

Все задумались.

Иван-дурак сидел в углу, делал что-то такое из полы своего армяка, вроде ухо.

- Думайте, думайте, - сказал он. - Умники нашлись... Доктора.

- Не груби, Иван, - сказал Конторский. - О нем же думают, понимаешь, и он же еще сидит грубит. Как ты насчет справки? Может, сходишь возьмешь?

- Где?

- У Мудреца... Надо же что-то делать. Я тоже склоняюсь...

- А я не склоняюсь! - бухнул опять Илья. - Склоняется он. Ну и склоняйся сколько влезет.

Не ходи, Ванька. Чушь какую-то выдумали - справку... Кто это со справкой выскочил?

Лизка? Ты чего, девка?!

- А ничего - воскликнула Бедная Лиза. - Если ты сидишь, то и все должны сидеть? Не пройдет у вас, дядя Илья, эта сидячая агитация! Я присоединяюсь к требованию ведущего: надо что-то делать. - И она еще раз сказала звонко и убедительно: - Надо что-то делать!

Все задумались. А Илья нахмурился.

- Какая-то "сидячая агитация", - проворчал он. Выдумывает чего ни попадя. Какая агитация?

- Да такая самая! - вскинулся на него Обломов. - Сидячая, тебе сказали. "Ка-ка-ая". Помолчи, пожалуйста. Надо, конечно, что-то делать, друзья. Надо только понять: что делать-то?

- И все же я требую удовлетворения! - вспомнил свою обиду Лишний. - Я вызываю этого горлопана (к Илье) на дуэль.