- Никто ведь так и не понял, - продолжал он, - что, не форсируй я тогда под рождество Риццио, сидеть бы нам в Италии по сей день. - Он улыбнулся тусклой улыбкой и, казалось, готовился принимать поздравления.

- Но что было бы, перейди вы в наступление, когда хотел Марк Кларк?

Гриббелл расценил этот вопрос как проявление наглости.

- Любезный юный сэр, - сказал он на удивление злобно, согласись я с этим планом, я бессмысленно потерял бы две тысячи человек.

- А если бы вы поддержали атаку бригадира Олбэна?

Гриббелл вскочил, словно ему дали пощечину.

- Я пришел сюда не для того, чтобы подвергаться оскорблениям, - произнес он чопорно. - Могу я узнать, вы член нашего клуба или находитесь здесь как гость?

- Я - член клуба, - спокойно ответил Джон.

- Весьма сожалею слышать это.

И Гриббелл величаво удалился.

- Выдали ему на все сто, - пробормотал Леопард. Но тут Гриббелл неожиданно вернулся к ним.

- Есть определенные вещи, которых не вставишь в книгу во избежание иска за клевету, - сказал он более разумным тоном. И я не мог упомянуть об одном обстоятельстве, связанном с атакой Олбэна. Он был пьян. И возглавлял атаку, одетый в пижаму.

Отфорд вел машину, находясь под сильнейшим впечатлением от случившегося. И ему лишь ценою больших усилий удавалось следить за сигналами светофоров. Почему упоминание имени Олбэна вызвало столь несоразмерный гнев у генерала Гриббелла? И зачем было генералу так впечатляюще, пусть и банально, обставлять свой уход лишь затем, чтобы тут же испортить эффект, вернувшись с довольнотаки рациональным объяснением поведения Олбэна? Какое странное значение придал генерал всему эпизоду неумеренным проявлением гнева и непрошеным объяснением его!