Не теряя времени, Отфорд начал расспрашивать его.

- Не уверен, обязан ли я отвечать на ваши вопросы, сэр, поскольку не знаю наверняка, вправе ли вы задавать их.

- Но должны же вы иметь свое мнение, - сказал Отфорд, которому претила напыщенность людишек, упивающихся своей приниженностью.

- Я могу иметь свое мнение, сэр, но это не значит, что я имею разрешение высказывать таковое когда угодно, если вы понимаете, что я имею в виду.

- Нет, не понимаю. - Джон почувствовал раздражение.

- Что ж, позвольте сказать так. Я не знаю, рассекречено все случившееся с нами при форсировании реки Риццио или нет.

- Кто-нибудь говорил вам, что эти сведения засекречены?

- Никто не говорил мне, что они рассекречены, - лукаво ответил бывший старшина в полной уверенности, что выиграл очко в споре. О боже, какой идиот!

- Вы знали бригадного генерала Олбэна?

- Полковника Олбэна, сэр.

- Если вам угодно быть невеликодушным.

- Я всего лишь точен, сэр.

- Как по-вашему, он был хорошим офицером?

- Мои отзывы не в счет, сэр. Имеют значение, во-первых, послужной список и заключение военно-полевого суда во-вторых.

- Вы согласны с приговором суда?

- Не мое это дело - соглашаться или не соглашаться с приговором суда; я должен его выполнять.

- О господи, но ведь все происходило на ваших глазах!

- Вот именно, - ответил бывший старшина. Вызывающий тон его покоробил Отфорда, и все же он решил предпринять новую попытку:

- Вы форсировали реку двадцать девятого ноября. Это общеизвестно.

- Должно быть, так, сэр, раз вы это знаете.

- Как я понял, через реку переправился целый батальон, прежде чем был получен приказ отходить.

- Этого я не могу вам сказать, сэр.

- Кому вы, по-вашему, поможете, если скажете? - вскричал Отфорд. - Немцам? Но они теперь на нашей стороне и жаждут всячески помочь нам.