Моим соседом по столу был молодой лейтенант с открытым смелым лицом и лихо закрученными по-венгерски усами. Его высокий лоб и беззаботные глаза напоминали мне образ бравого испанца из романа рыцарских времен. Он пил и наслаждался, часто чокался со мной, но не принуждал пить с ним наравне. Улыбка у него была веселая и юношески-непосредственная.

Вдруг лейтенант толкнул меня локтем в бок и кивком указал на окно.

— В чем дело?

— Посмотри, что сейчас будет.

Сначала я не заметил ничего особенного. Но вот сидевшая в тени ближайшего барака группа солдат вскочила и рассыпалась в разные стороны, словно порыв ветра разметал людей.

— Наверное, начальство приехало, — сказал я.

Лейтенант Бачо рассмеялся и чокнулся со мной.

— Самое высокое начальство, дружище. Смерть. Слушай.

Очень близко, будто совсем рядом с нашим бараком, начала бить артиллерия. По сухому визгливому тону я узнал зенитную батарею. В нескольких местах заговорили пулеметы. К бригадному генералу подошел один из адъютантов. Генерал недовольно поморщился, быстро направился к двери. Офицеры встали, провожая бригадного.

Вскоре ушел и полковник, и старшим по чину остался командир батальона, тучный черноволосый майор Мадараши.

— Садитесь, господа, — сказал он. — Ну, если ударит сюда, так ударит, ничего не поделаешь.

Он прибавил еще что-то, очевидно смешное, потому что сидящие рядом рассмеялись, но ни смех, ни звон посуды не были слышны из-за выстрелов батареи.

— Это крепкий парень, — орал лейтенант Бачо над моим ухом. — Это, брат, фронтовой офицер, наш батальонный. А ты что, с обер-лейтенантом Шиком знаком с мирного времени?

Я хотел ответить, но в этот момент что-то грохнуло о плоскую крышу барака.