А она в слезы: "Помирите меня с моим мужем". Выяснилось, что он инженер, работает на моем участке, имеет склонность к спиртным напиткам. "Как же я могу вас помирить?" - спрашиваю. Она свое: "Вы - мой депутат, я за вас голосовала, прошу - помирите". - "Хорошо, подумаю над этим вопросом". На другой день вызвал его к себе: "Как работа? Как жена, дочка?" - "Все в порядке, отвечает, - претензий по работе не имею, дома все хорошо". - "Симпатичная у тебя жена, - говорю я, - я с ней разговаривал". - "Уже жаловаться ходила, я ей задам..." - "Не спеши, я тебя перебью. Она ко мне не ходила, мы в кино случайно встретились. Сидели рядом. Очень она мне понравилась. Думаю поухаживать за ней. Ты не имеешь возражений?" Он, чудак, глаза на лоб буквально вытаращил: "Она же моя жена". Я продолжаю в том же духе: "Да ты ведь сам говорил, что она тебе не нужна". - "Наврал, ей-богу, наврал. Сдуру наговорил". - "Если ты возражаешь, я, конечно, ухаживать за ней не буду, но только учти. И насчет спиртного - тоже".

Через три дня звоню ей на квартиру: "Разрешите пригласить вас сегодня вечером в кинотеатр на итальянский кинофильм "Рим в одиннадцать часов". Она смеется в трубку: "Мне муж все рассказал, мы с ним уже идем сегодня. Приходите с Клавдией Михайловной..."

Разные вопросы приходилось решать. По общественной линии тоже. По примеру Казахской республики поднимали мы залежные земли. На сессии об этом был разговор. Возвращаюсь я из Москвы, приходит ко мне директор Николаевской МТС Леонид Аксенов, отчества сейчас не помню, можно по журналу посмотреть. Я ведь журнал специальный вел, все просьбы и жалобы записывал: секретаря у меня не было, Клавдия Михайловна помогала.

Приходит, значит, Аксенов, полный такой, бритый, жизнерадостный. "Слушаю вас". - "Плохо мое дело, - говорит, - план мне дали - умереть и то легче". - "У нас тоже план не легкий. План ведь и дается для напряжения. Чтобы не расслабляться". - "Чувствуется государственный ум", - говорит он. Ну, думаю, раз до государственного ума дошло, сейчас будет просить машины.