Для начала ковш зарылся в землю настолько, что стрела ходуном заходила. Каким-то чудом Иван все-таки вытащил ковш и принялся весело размахивать им в воздухе на манер того, как неопытный рыболов размахивает удилищем. Иван пытался зачерпнуть хотя бы горстку земли, а хватал только воздух.

Позади раздалось зловещее шипение пневматических тормозов. Ковш застыл в воздухе, потом плавно сел на землю.

- Так, - Слепуха щелкнул контроллером. - Суду все ясно. Был на экскаваторе один Дмитрий, теперь появился Лжедмитрий.

- Это из "Бориса Годунова", - воскликнул Иван. - Я знаю.

- Что знаешь еще? Признавайся! - приказал Слепуха.

Иван Селиверстов начал свою исповедь. В войну ничего не успел: в сорок пятом было шестнадцать, да и белый билет получил из-за ребер. Работал мотористом на буксире в Новороссийском порту. Мечтал о трудовом подвиге. И вот встретился с девушкой. Ее Лидой звать - красивая. Только она ни в какую не замечает моториста второго класса, ходит на танцы с помощником капитана. Тогда он решил бежать на Волго-Дон от несчастной любви. Обманул всех в Калаче - так это тоже с горя, от той же несчастной любви. Вот, собственно, и вся история.

- От несчастной любви надо в Волгу, а не на экскаватор, - заметил Слепуха.

- А я на экскаватор, по-современному.

- Хватит зубы заговаривать. Вставай.

- Куда?

- Пойдем к начальству. Передам тебя по инстанции, а там решат, куда лучше - или в Волгу, или в Дон.

Тогда, оробев до наглости, Иван спросил (такую фразу он подслушал в кабинете у Зенкевича):

- А кубы кто давать будет?

- Да уж не ты, - усмехнулся Слепуха и вдруг подумал, что из парня, верно, получится толк. - Моторист, говоришь? А учился где?

- На Кубани.

- Выходит, из кубанских? - удивился Слепуха. - Земляк мой? Придется тебя простить на первый случай, раз ты кубанский. Ну, садись. Начнем. Вот этот правый рычаг - подъем ковша...