У вьетнамцев, так же как и у многих других народов мира, целых два Новых Года в году - один общемировой, по солнечному календарю, то есть тридацать первого декабря, а другой - по лунному календарю, обычно в начале февраля. Саня думала, что сегодня будет такой же обычный трудовой день, как и всегда, после которого они с мамой вернутся на виллу и лягут спать. Но всё получилось совсем не так.

Ресторан был полон гостей, которые в эту новогоднюю ночь решили встретить праздник вдалеке от дома. После концерта гости в зале не позволили Амалии с девочкой уйти домой - их пригласили в зал веселиться вместе со всеми. Многие гости были знакомы Амалии, и она с удовольствием согласилась остаться. Женщина с девочкой переходили от столика к столику, Амалия просто расцвела от всеобщего внимания - она радовалась комплиментам, тостам в её честь, цветам, которые ей дарили довольные зрители. Она совсем забыла про Саню, которой стало очень скучно и одиноко.

Девочка потихоньку вышла в сад и села на мраморную скамью, стоящую в густых кустах жасмина рядом с маленьким бассейном, в котором цвели ароматные лотосы и плавали золотые рыбки. Вдруг из ресторана раздались громкие крики, треск откупориваемых бутылок шампанского, и Фея Мэя поняла, что наступила полночь и настал Новый Год. Все гости гурьбой высыпали из ресторана в сад и раздался ещё более оглушительный грохот и треск - это по восточной традиции вьетнамцы громко крича взрывали петарды. Сане это совсем не понравилось - чего же хорошего, когда кругом валит дым и стоит такой адский шум - тем более, что золотые рыбки, дрожа от ужаса, и думая, что пришёл их последний час, забились под широкие листья лотоса, плавающие на поверхности воды.

Саня уже совсем собиралась вернуться к Амалии, как вдруг услышала шаги и увидела мужчину и жещину, которые, не замечая её, вошли в соседнюю беседку. Девочка узнала очень толстую вьетнамку, всю увешанную драгоценностями, которая весь вечер почему-то не сводила с неё глаз. А затем услышала разговор, который, как оказалось, касался именно её и Амалии, поэтому, несмотря на всю ненависть к подслушиванию, Сане пришлось остаться и узнать всё до конца. Женщина говорила своему мужу: