Напоследок Саня и Лев Абрамович попали на концерт корейского ансамбля барабанщиков. Такого вдохновляющего зрелища Фея Мэя ещё не видела никогда в жизни. Несколько десятков человек, мужчиниы и женщины в национальных костюмах, с азартом били в барабаны - маленькие, средние, большие, ну а самый большой барабан был таким громадным, что его просто невозможно было поднять даже самому сильному атлету мира. Поэтому его возили по сцене на деревянных полозьях с колёсиками, а барабанщики-мужчины били в него одновременно с двух сторон. В это же время, женщины в длинных развевающихся платьях с лентами, похожие на восточных фей апсар, кружились по сцене и стучали в крохотные барабанчики, укреплённые у них на поясе.

Вечером, когда совсем измученные, Саня и Лев Абрамович вернулись в свою маленькую тихую гостиницу, их встретил Ганс, худощавый, лет сорока мужчина, хозяин этой гостиницы. Гости мечтали войти в номер и рухнуть на свои постели, но, к сожалению, Ганс оказался слишком разговорчивым и слишком гостеприимным. Он завёл с ними разговор, причём старательно говорил по-русски, потому что вот уже несколько лет самостоятельно учил русский язык. Его тоже можно было понять - когда ещё ему представится случай поговорить по-русски с гостями из далёкой России?

Узнав, что Саня приехала из Калининграда, Ганс очень разволновался:

- О, майн Гот! Ведь мой отец как раз родом из этого города. Вы, наверное, знаете, что когда-то раньше он был немецким и назывался Кёнигсберг.

Конечно, Саня это прекрасно знала. А Ганс продолжал:

- Как мне хотелось бы хоть раз в жизни посетить родину моих предков. Конечно, теперь там всё неузнаваемо изменилось, но всё же...

Саня заверила его, что изменилось далеко не всё. Вот, например, там по-прежнему стоит могила великого немецкого философа Иммануила Канта, на которую папа возил её однажды.