Майка бегала от одной группы к другой и требовала прекратить это безобразие. Однако одноклассницы невинно спрашивали её: "А что ты так волнуешься? Разве МаБо - это ты?" И Майке ничего не оставалось делать, как замолчать и притвориться, как будто её это совершенно не касается. Красная, как помидор, злая и надутая, она вбежала обратно в класс и просидела там одна до самого конца большой перемены.

После уроков Майка осталась в классе, чтобы пожаловаться учительнице. Она уверяла, что точно знает: надписи сделала Егорова, когда отпросилась с урока якобы в туалет. Но Людмила Фёдоровна никак не могла поверить, чтобы отличница и такая дисциплинированная девочка, как Егорова, могла сделать подобное. К тому же, как говорят, "не пойман - не вор". В конце-концов они договорились: как только в следующий раз Егорова отпросится с урока, Людмила Фёдоровна через пару минут выйдет вслед за ней и сама посмотрит, чем это она там занимается.

Но Егорова была не глупее Майки-ябеды. На следующий день она и не думала никуда отпрашиваться. Майка с нетерпением ждала, когда же наконец Егорова поднимет руку посреди урока. Но Егорова писала упражнения в своей тетради и выходить совсем не собиралась. Майка вздохнула с облегчением: значит, сегодня эти ужасные надписи не появятся, и никто не будет издевательски смотреть ей в лицо, скандируя отвратительную фразу про ябеду и подлизу. Однако она здорово ошиблась.

Потому что Наташа Картанова, в свою очередь, попросила свою учительницу ненадолго отпустить её с урока. И, конечно, надписи мелом на стенах коридора появились снова. Майка была совершенно вне себя. Она ничего не понимала. Хуже всего, что в глазах учительницы она теперь выглядела просто клеветницей, в то время, как точно знала: это всё проделки Егоровой и никого более. На следующий день выйти из класса попросилась уже Лида Мушкатина, а затем даже и второклассник Ромка. Надписи появлялись снова и снова, Саня с невинным видом сидела на уроках, а на переменках издевательски спрашивала Майку: "А ты не знаешь, кто это МаБо?"