Однажды в воскресенье, сидя у кровати Амалии, девочка задумалась: "Ну почему Амалия постоянно чувствует себя такой несчастной? Конечно, она в какой-то степени и притворяется, играет на публику, но всё-таки она, действительно, никогда не ощущает себя счастливой. Вечно недовольна всем и всеми. Что можно сделать, чтобы Амалия наконец-то хоть когда-нибудь почувствовала радость, счастье, удовлетворение? Ответа Фея Мэя не находила.

Сегодня Амалия никак не отпускала дочь - она цепко держала Саню за руку и, как всегда, канючила, что она самый несчастный человек на свете. Фея Мэя вообще уже давно перестала обращать внимание на такие её слова. Чёрное яйцо лежало перед девочкой на письменном столе, и она время от времени брала его в руку, любовалась переливающимися узорами внутри камня, прижимала тёплый камень к голове, и он приятно согревал ей лоб. И вот в один из таких моментов Саня, как бы в ответ на слова матери, закрыв глаза тихонько прошептала: "Хочу оказаться вместе с Амалией там, где она была счастлива хоть когда-нибудь в жизни!"

Она ощутила какое-то дуновение ветра вокруг себя, вроде бы даже полёт, потому что у неё на секунду остановилось сердце как на качелях, а когда девочка открыла глаза, то больше не увидела комнаты своего дома, где только что сидела на стуле около постели матери.

Теперь и Фея Мэя, и Амалия находились совсем в другом месте. Амалия, держа Саню за руку, по-прежнему лежала в постели, Саня по-прежнему сидела рядом с ней на стуле, прижимая чёрное яйцо ко лбу. Но и стул, и постель были совсем другими. А самое главное заключалось в том, что они обе тоже не были прежними. Амалия превратилась в бледного худенького мальчика лет десяти с безвольным капризным лицом.