На что Саня рассудительно ответила:
- Но ведь призраки бывают только в сказках!
На самом же деле и ей тоже казалось, что чёрная женщина какая-то не настоящая, почти что виртуальная и притом очень нехорошая.
С этих пор Таисия стала время от времени появляться в их доме. И она всегда приносила с собой тот или иной приятный сюрприз - коробку конфет, пирожные, мороженое или яблоки из своего сада, потому что знала, что в саду Егоровых растут только одни вишни, и нет ни одной яблони.
Фея Мэя чувствовала, что её родителям тоже неприятна эта женщина, но ведь не могли же они выгнать такого любезного человека только потому, что он им не нравится. Саня была твёрдо уверена, что всё дело в браслете, что Таисия приходит в их дом на разведку: она пытается догадаться, где Фея Мэя прячет свой браслет, чтобы затем его украсть. Девочка перестала оставлять браслет дома, но и носить его на руке тоже оказалось невозможно - он был велик и запросто мог соскочить и потеряться навеки. Кроме того, кто же ходит в школу с громадным серебряным браслетом на запястье? Вопросов и издевательских замечаний не оберёшься. И тогда Саня придумала такую хитрость: она просунула в браслет ногу и стала постоянно носить его ...на щиколотке. Оттуда он уже никак не мог соскочить, и, кроме того, никому не был виден под джинсами. Таким образом, если даже Таисия тайно проникнет в их дом, когда там никого нет, она не сумеет завладеть волшебным браслетом.
В другой раз Тасия как-то заявилась к Егоровым с громадным букетом красных гвоздик и заявила:
- Санечка! Нам с тобой очень повезло - сегодня только на один вечер к нам в город приезжает знаменитый индийский ансамбль танца "Акаша". Я же знаю, как ты увлекаешься танцами. Мне удалось достать два билета, собирайся быстрее, пойдём с тобой на концерт. А после концерта подарим артистам эти цветы.
Саня вздрогнула. Никуда и никогда она не пойдёт вместе с этой женщиной! Но как объяснить это родителям, которые, кажется, очень рады такой редкой возможности для девочки увидеть прекрасные индийские танцы! Пока Саня подавленно молчала, Таисия продолжала гнуть своё: