— За что-о?!

— Было бы за что… — намекнул блюститель порядка. — Все вы скоты! И вы, и братья ваши черножопые — ингуши. Вайнахи хреновы! — сержант ожесточенно сплюнул на грязный пол. — Никогда не забуду кавказского гостеприимства.

— Что мы такого сделали? — держась на безопасном расстоянии, спросил Руслан с опаской.

— В прошлом году я был в командировке. Перевозил беженцев в Назрань. Так, гады… камнями забросали. Такой же урод, вроде тебя, на крышу взобрался с гранатометом. Дескать, только шелохнитесь. А бабье — обезьяны в юбках и шпана ваша сопливая — камнями по стеклам!.. Эх… — вздохнул он, остывая. — Всыпать бы тебе как следует. Так ведь жалобу настрочишь. Ничего, шарик-то круглый. Авось, еще и свидимся. А теперь, марш в камеру. Самая вонючая, с клопами, в твоем распоряжении.

Выдвинув стальной засов, сержант потянул на себя оббитую жестью дверь. Руслана обдало душной волной зловония.

— Давай! — втолкнул его сержант и замкнул запоры.

* * *

Часам к трем ночи оперативник, вымотанный за сутки от бесконечных мотаний по кражам, опроса свидетелей и потерпевших, и не успевший даже наскоро перекусить, валился с ног. Все, о чем он сейчас мечтал — запереться в кабинете, упасть на сдвинутые в ряд стулья и хоть немного вздремнуть.

Отдавая дежурному выведенные справки по преступлениям, он с надеждой спросил:

— Большего ничего?

Капитан оторвался от пульта, посмотрел на него мутноватыми от усталости глазами.

— Надо еще двоих опросить.

— По поводу?

— Почитай, — капитан подал скрепленные вместе рапорта. — Ситуация, в двух словах, такова… Позвонили из общежития НГУ, вроде драка. Я выслал для разбирательства папуасов

— И что? — зевнул оперативник.

— Хулиганочка вырисовывается. Показания потерпевших подтверждает комендант общаги, она и звонила.

— А где потерпевшие?