Однако очки на лице Билли придавали ему вид вовсе не агрессивный. Он держал в руках книгу.

Нэнси, остановившись на нижней ступеньке лестницы, крепко схватилась за перила и стиснула зубы. Она прикинула, что потребуется десять мужчин ростом с Билли, чтобы справиться с ней.

Между ними был большой стол. Нэнси ожидала, что главным предметом в каюте будет кровать, — возможно, в форме лебедя. Но «Марлин» была предназначена для дневных прогулок. Каюта эта была не что иное, как сераль

На столе горела свеча, стояли ведерко со льдом и квартовая бутылка шампанского. Шампанское было настолько противозаконным, насколько противозаконен был героин.

Билли снял очки, посмотрел на нее застенчивым, смущенным взглядом и сказал: «Добро пожаловать».

— Я сюда пожаловала не по своей воле.

Билли не спорил.

— Вы очень красивы.

— И что я сейчас должна сказать, — что вы потрясли меня своей красотой? Что я испытываю непреодолимое желание броситься в Ваши мужские объятия?

— Этим Вы могли бы осчастливить меня, — если бы захотели, — сказал он покорно.

— А как насчет моего счастья?

Этот вопрос озадачил его.

— Нэнси, так в этом-то все и дело!

— Что если мое представление о счастье не совпадает с Вашим?

— А каково по-вашему мое представление о счастье?

— Я не собираюсь кидаться в Ваши объятия, не собираюсь пить эту отраву, и по собственной воле я не сдвинусь с места, — сказала Нэнси. — Думаю, поэтому Ваше представление о счастье в действительности будет выглядеть так: восемь человек держат меня на этом столе, а вы, отважно прижимая к моей голове заряженный пистолет, делаете, что задумали. Это будет именно так, поэтому зовите своих друзей, и покончим с этим!

Так он и сделал.

Он не причинил ей боли. Он дефлорировал ее с медицинской опытностью, показавшейся ей отвратительной. Когда всё было кончено, он не казался довольным, не казался гордым. Напротив, он был подавлен. Он сказал Нэнси: «Поверьте мне, если бы был какой-нибудь другой способ…» Ответом на это было её каменное лицо, молчание и слезы унижения.