Пожалуй, Солженицын эпохи "Архипелага".

Последний русский писатель, который меня столь же ошеломил - Рубен Гальего, написавший "Белое на черном". "Великая книга" - сказал Андрей Битов, и в этом мы с ним, наконец, совпали. На Рубене.

Какие Ваши книги вышли за последние годы? Над чем Вы работаете сейчас?

Событие практически одно - выход трехтомника в "третьей столице России". Впервые там в составе книги появился мой 70-страничный "евророман" "Беглый раб", некогда напечатанный в альманахе "Стрелец" и оказавший, по ряду личных свидетельств, известное формообразующее влияние на новейшие поколения. Из совсем новых вещей там - роман "Фашист пролетел". По договору с "У-Факторией" до конца октября 2004 должен появиться - "Союз сердец", который тоже будет новым.

Тема того, что пишу теперь, - "третья волна" в Париже.

Почему Ваших творений нет в периодике?

В периодике Зарубежья меня печатали охотно и широко ("Русская мысль", "Новое русское слово", "Континент", "22", и в особенности "Стрелец"), но метрополия, когда там стали публиковать эмигрантов, отфильтровала неугодных - меня в том числе. Поначалу, правда, радикальные издания меня в России печатали - "Литературные записки", "Дом кино", "Собеседник"...

Потом настали осмотрительные времена. Экстремальной периодике я не пришелся идеологически, либералам - по свойственной им оглядке.

В свое время Сергей Чупринин, очень уважаемый мною еще с советских времен главный редактор "Знамени", написал статью под названием "Случай Юрьенена", где на пальцах объяснил, почему я и мне подобные "случаи" остаются за пределами журналов, считающих себя солидными...

Что на это ответить? В свое время я отъехал в Париж от всех табу секс, ГБ, Степанида Власьевна и "единственно" их верное. Спустя, можно сказать, жизнь на свободе было бы странно влезать в прокрустово ложе ради появления в росссийском "толстяке". Я такой, как есть. Take it or leave it.