Важен, точно гусь. Как тут не быть этаким, ежели с юных годов при партийной — то районной, то городской — власти! Рядом с ним степенно вышагивает Ольга. И Ольга-то в его компании вроде не Ольга. Движется павой, ногу ставит чуть оттянув носок, этак вперед и вбок; одета в лучшее свое шерстяное малиновое платье с белым наложным воротником, коралловые бусы на шее, и манера как у городской гордячки, которая и корову-то ни разу не доила… Напустит на себя форсу, будто подменили. «Прынцессой» делается возле гостя-то!

Колюче оценив парочку, Федор нечаянно встретился взглядом с Лидой.

— Иди к нам! — замахала она рукой, приглашая в топающий круг.

«И вправду — спляшем!» — тряхнул Федор чубом и вышел на плясовую.

Вспомни, милка, ту аллею, Вспомни садик зеленой! Вспомни узкую скамейку, Где сидели мы с тобой!

Федор пропел громко, с вызовом, и все догадались, отчего эта сила голоса. Пляска оживилась, шибче разогнал гармонику Максим, хлестче застучали девичьи каблуки по гулким плясовым доскам. Многие покосились на Ольгу и Савельева.

После наигрыша на середку плясовой выскочила Лида, взмахнула руками, припевкой предостерегла лучшую подругу:

Ах! Я любила Колю, А потом — и Толю. Ох! Теперь не знаю, Где искать мне дролю?

Своим чередом и востроглазый смекалистый Паня, став против Ольги, глядя ей в лицо, выдал частушечку:

Я люблю тебя, девчонка, Горячо и пламенно. Ты не чувствуешь любовь — Твое сердце каменно!

Ольга смутилась, ее взгляд виновато побежал по лицам парней и девок.