– Я тот, кем вы меня считаете. Глава огромной корпорации. И нужно ли еще тут что-то говорить?

– Конечно. – Она прищурилась.

– Мне было шесть или восемь, когда я узнал, что унаследую компанию моего прадеда. Моя жизнь была расписана за меня, и мне оставалось лишь следовать намеченному плану. Вот почему особенно не о чем говорить…

– Вы познали азы финансирования в младенчестве?

А у девушки неплохо с чувством юмора, отметил про себя Дэнни.

– Время от времени я присутствовал при деловых разговорах отца и деда, они были очень кстати.

– А что, если бы вам не понравилось заниматься инвестициями?

– Но мне понравилось.

– Звучит фатально… Простите. – Она вспыхнула. – Это не моего ума дело.

– Не извиняйтесь. – Ее честность развеселила его. Он уже давно не чувствовал себя таким расслабленным и веселым. – Я понимаю, что вы имеете в виду. Мне повезло, я влюбился в свою работу, я вошел в нее, словно она была предназначена мне, но когда мой сын…

Он замолчал, грудь стиснуло, сердце забилось где-то у горла.

– И ваш сын…

– Когда мой сын проявил артистический талант, – продолжил Дэнни, отметив, что опять совершает ошибку, переходя на личные темы, – я вдруг понял, что другой человек, возможно, и не хочет быть руководителем компании, возможно, у него нет наклонностей к управлению, и, возможно, у него другие таланты и другое предназначение, и он проявит себя в ином направлении. Тогда компании придется нанять кого-то, кому мы будем платить приличную зарплату и кто потребует своей доли в этом деле. И тогда семейный бизнес рухнет.

Она секунду внимательно изучала его, в ее взгляде читалось любопытство.

Должен наступить конец света, чтобы Дэнни Карзон стал обсуждать Кори с едва знакомым человеком. Он и себе-то редко позволял думать о сыне…

– Вы счастливчик… – она опустила взгляд на свою тарелку, – вы любите свою профессию.