– Ты говоришь о черном?

– Нет, тот грек.

– О'кей, – сказал Налти и плюнул в мусорную корзину. – О'кей! А потом ты встретил этого верзилу.

– Я уже рассказал. Я случайно там оказался. Я же по глупости сунул нос, чтобы выяснить, в чем дело. А он втащил меня на лестницу, – Он угрожал тебе оружием?

– Нет, тогда у него его еще не было. По крайней мере, он не показывал. Вероятно, он отобрал револьвер у Монтгомери. Он просто поднял меня и втащил.

– Не знаю, – сказал Налти. – Кажется, он поднял тебя слишком легко.

– О'кей! – теперь уже сказал я. – Зачем спорить? Я видел этого парня, а ты нет. Он может тебя или меня вместо наручных часов носить. Я не знал, что он убил кого-то перед тем, как уйти. Я слышал выстрел, но думал, что кто-то испугался и выпалил в Мэллоя, а Мэллой у того отобрал пушку.

– А почему тебе в голову пришла именно эта мысль? – почти вежливо спросил Налти. – Он ведь и банк брал с пушкой, не так ли?

– Не в такой одежде ходят убивать. Нет, нет, только не в этом наряде. Он искал Велму, девушку, которую близко знал до того как его посадили за банк. Она работала во «Флориансе» или как он там назывался раньше, когда был для белых. Да вы, лейтенант, возьмете его!

– Конечно, – сказал Налти. – С такими-то размерами и в таком наряде! Легко схватим.

– Возможно, у него есть другой костюм, – предположил я, – и машина, и укрытие, и друзья, и деньги. Но вы возьмете его.

Налти снова сплюнул в корзину.

– Я возьму его, – сказал он, – когда у меня вырастут новые зубы. Сколько ребят дали на это дело? Одного! Послушай, ну почему? И почему в газетах не отводят места для наших объявлений?

– Может, этого Мэллоя отпустили под честное слово, – сказал я. – Ниточка, но проследить не мешало бы. Только обращайтесь с ним повнимательнее, иначе он вырубит парочку твоих патрульных. Вот тогда, может, и напечатают в газетах.