– Я не спешу, – сказал я. – Никакой спешки. Просто я больше ничего не смогу сделать. Очевидно, Велма умерла, если миссис Флориан говорит правду, а я на данный момент не вижу никакой причины, зачем ей лгать. Я выяснил все, что меня интересовало.

– Да-а, – с подозрением, скорее в силу привычки, сказал Налти.

– Да, такие вот дела. Вы уже опознали Лося. Мне остается мотать домой и заняться немножко проблемой, как заработать на жизнь.

– Хорошо, мы упустили Лося, – сказал Налти. – Однако навсегда парни исчезают редко. Даже большие парни, – его глаза по-прежнему выражали подозрение, если они вообще что-нибудь выражали. – Сколько она тебе дала?

– Что?

– Сколько тебе дала на лапу эта леди, чтобы ты утаил главное?

– Что главное?

– Что утаиваешь сейчас и собираешься утаивать потом, – Налти вытащил большие пальцы из-за вырезов в жилетке и стал их сталкивать друг с другом перед животом. Он улыбался.

– А-а. Вот оно как! Пусть так, Христа ради, – сказал я и быстро вышел из кабинета, оставив его с открытым ртом.

Но что-то мне подсказало, что надо вернуться. Налти сидел все в этом же положении, упирая большие пальцы друг в друга. Но он уже не улыбался. Он выглядел озабоченным. Рот его все еще был открыт.

Он не шевельнулся и не поднял глаз. Так и не поняв, видит он меня или нет, я тихонько прикрыл дверь и ушел.

Глава 7

В этом году на календаре изобразили Рембрандта, довольно грязный автопортрет, должно быть, из-за несовершенной печати. Репродукция изображала его держащим испачканным большим пальцем замызганную палитру и с беретом на голове, который также был не совсем чист. Его другая рука держала кисть, как будто он собирался поработать, если бы ему заплатили наличными. Его лицо цвета обожженной глины выглядело перезрелым, из-за проявляющихся последствий алкоголя. Оно было полно отвращения к жизни. Но оно имело выражение твердой бодрости, которая мне нравилась, и глаза были ярки, как капли росы.