– Есть обрез, – выдохнул бармен.

– Тес. Это незаконно, – прошептал я. – Послушай, мы – вместе. Есть что-нибудь еще?

– Есть револьвер, – сказал бармен, – В коробке из-под сигар. Отпусти мою руку!

– Это хорошо, – сказал я. Оказывается, я в течение разговора держал его за руку. – Теперь отодвинься немного в сторону. Еще не время вытягивать артиллерию.

– Ты говоришь, – хмыкнул бармен. – Говоришь... Он замолк. Его глаза вновь бешено завращались. Голова странно задергалась.

Из-за темной двери донесся глухой короткий звук. Может быть, это хлопнула дверь. Но я не думал, что это так. Бармен, похоже, тоже не думал, что это дверь.

Мы замерли, прислушиваясь. Никаких звуков! Я быстро рванулся к концу прилавка. Поздно!

Дверь с треском распахнулась, и вошел Лось Мэллой. Он застыл у кассы, ноги, как деревья, вросли в пол, на побледневшем лице непонятная гримаса, похожая на ухмылку, а может, на оскал.

Армейский кольт 45 калибра выглядел игрушкой в его руке.

– Не пытайтесь баловаться, – сказал он спокойно, по-домашнему – Заморозьте руки на стойке.

Бармен и я положили руки на стойку.

Лось Мэллой пошарил взглядом по комнате и, бесшумно передвигая ноги, пересек ее поперек. Теперь он выглядел человеком, способным взять банк одной левой даже в этой кричащей одежде.

Вот он подошел к стойке.

– Подыми руки, черномазый! – сказал он почти нежно. Бармен высоко поднял руки. Большой человек шагнул мне за спину и тщательно прощупал одежду левой рукой. Его дыхание обжигало мне шею. Потом оно отдалилось. И я услышал – Мистер Монтгомери не знал, где Велма. Он пытался объяснить мне это.

Я осторожно повернулся и посмотрел на Мэллоя. Его тяжелая рука поглаживала пистолет.

– Да, – сказал он, – ты знаешь меня. Ты не забудешь меня, приятель. Скажи этим придуркам, чтоб не теряли нюха.