— Нет, честно, — возмутился Динни, но слушателей уже не было. Он бросил безнадежный взгляд им вслед.

Не поверили, подумал он. Не мудрено. Я и сам не верю.

На углу четыре пуэрториканца пинали теннисный мяч. Они посмотрели на Динни с жалостью. Поняв, что его унизили при свидетелях, он живо пришел в себя и шмыгнул обратно в подъезд старого театра, который располагался на первом этаже его дома. Комната Динни была на самом верху, до нее четыре пролета, но он застыл перед лестницей в нерешительности.

— Я ценю свой покой, — проворчал он. — И душевное равновесие.

Он решил сходить за пивом в продуктовый напротив.

— Но если, вернувшись, я обнаружу у себя в комнате двух фей, я за себя не ручаюсь.

А тем временем еще пять фей и эльфов, в сильном смятении, вызванном воздействием пива, виски и колдовских грибов, в диком страхе и пьяном чаду бежали от хаоса Парк-авеню в относительный покой Центрального парка.

— Это какой же район Корнуолла? — выл Падриг, чудом уворачиваясь от колес тележки, которую толкал перед собой продавец жаренных в меду орехов.

— Да Богиня его знает, — откликнулся Браннок и поспешил на выручку Тюльпанке, которая запуталась в поводьях лошади, катавшей посетителей.

— Кажется, у меня все еще глюки, — простонал Падриг при виде толпы бегунов, которая неминуемо поглотила бы его, если б Мейв не увлекла вовремя всю компанию в ближайшую рощицу.

Все в изнеможении растянулись на спокойном клочке земли.

— Здесь нам ничего не угрожает?

Вокруг по-прежнему стоял шум, но людей, по счастью, видно не было. Для большинства людей феи невидимы, но такая куча спешащих ног представляет известную опасность.

— Думаю, нет, — сказал Браннок — он был старше всех кем-то вроде вожака. — Но я начинаю подозревать, что мы уже не в Корнуолле.

Тут к ним присоединилась белочка.

— Добрый день, — сказал Браннок вежливо, несмотря на жуткое похмелье.