– За рекрутами? – поинтересовался лодочник.

– Нет.

Перевозчик не обиделся за грубоватый ответ и лишь пожал плечами.

– Дело не мое,– сказал он, ловко орудуя весл ом, – но Уоппинг место нездоровое. Не для офицера, сэр.

– Я там вырос.

– А-а…– протянул озадаченно лодочник.– Таквы как бы домой возвращаетесь?

– Возвращаюсь, – согласился Шарп.

Небо потемнело от тяжелых свинцовых туч и густого дыма, поднимавшегося над шпилями, башнями и мачтами. Черное небо над черным городом и только кое-где на западе рваные розовые просветы. Возвращаюсь домой, подумал Шарп. Река уже зарябилась от начавшегося дождика. Тускло светились иллюминаторы судов, пропахших угольной пылью, отбросами, китовым жиром и специями. В ранних сумерках мелькали белыми комочками чайки, привлеченные телами двух мужчин, бунтовщиков или пиратов, покачивающихся под крепкой перекладиной виселицы.

– Будьте осторожнее,– напутствовал его перевозчик, лавируя между лодчонками и подводя суденышко к Уоппинг-Степс. Предупреждение относилось не к скользким ступенькам лестницы, а к обитателям тесных, грязных улочек.

Шарп расплатился медяками и поднялся к пристани с длинными, приземистыми зданиями складов, охраняемых шелудивыми собачонками и вооруженными дубинками мрачными личностями. Здесь было относительно безопасно, но дальше начиналась голодная территория. Шарп возвращался на дно, но то было его дно – место, откуда он вышел и которого не боялся.

– Полковник! -окликнула его появившаяся из-за угла склада шлюха. Она задрала было юбку, потом, увидев, что офицер не обращает внимания, плюнула ему вслед.

На Хай-стрит его атаковала посаженная на цепь псина. С десяток возившихся в грязи мальчишек приветствовали Шарпа улюлюканьем, а некоторые, выстроившись в шеренгу, промаршировали за ним вслед. Он стерпел их насмешки, но шагов через двадцать резко повернулся и, схватив ближайшего, оторвал от земли и прижал к стене. Остальные разбежались, призывая на помощь старших братьев и отцов.