В переулке было шумно и темно. Заканчивался он приоткрытыми воротами, которые вели в мрачный узкий дворик, казавшийся еще более темным из-за сгустившихся туч и обступавших его с трех сторон стен. Плотный, высокий мужчина загружал в тачку разбросанный по двору мусор. Увидев двух офицеров, вторгшихся в его неопрятные владения, незнакомец, похоже, удивился и, поспешно отступив в сторону, стащил с голову рваную шляпу и убрал вилы.

Лависсер и Вильсен осторожно продвинулись вперед.

– Как насчет женского общества после обеда? – спросил гвардеец.

– Я женат, сэр,– твердо отклонил предложение капитан.

– Пожалуйста, называйте меня Джоном.

Предложение перейти к более фамильярным отношениям звучало не в первый раз, и Вильсен чувствовал себя не в своей тарелке.

– Я не смогу задержаться после обеда,– грубовато ответил он, обходя тачку справа.

Генри Вильсен был одним из лучших фехтовальщиков в британской армии, а его искусству владения пистолетом мог позавидовать любой дуэлянт, но капитан оказался совершенно беззащитным перед лицом нападения, случившегося в тот самый момент, когда он миновал тачку. Высокий незнакомец ударил его ногой под колено и, как только офицер упал, всадил меж ребер длинный нож. Лезвие вошло по рукоять, и вытаскивать его нападавший не спешил. Захрипев, Вильсен сумел, однако, дотянуться до эфеса сабли и даже попытался вытащить оружие, но Лависсер, отвернувшийся в сторону в момент нападения, улыбнулся и ногой оттолкнул руку капитана.

– Не думаю, Генри, что она вам понадобится.

– Вы… Вильсен попытался что-то сказать, но легкие уже наполнялись кровью. Он закашлялся и дернул головой.

– Извините, мой дорогой, но, боюсь, ваше присутствие в Копенгагене доставило бы мне большие неудобства.

Гвардеец торопливо отступил, а высокий незнакомец вытащил из раны лезвие. Капитан обмяк. Незнакомец наклонился и одним движением перерезал ему горло. Захлебываясь кровью, Вильсен судорожно задергался.