САН САНЫЧ Здравствуй, Игорь Петрович.

ПАВЛЕНКО Здравствуй, здравствуй!

САН САНЫЧ (здоровается с Павленко за руку и ставит ему на стол модель, которая представляет из себя тридцатисантиметровый стальной никелированный православный крест на плексиглазовой подставке) Вот, сработали тебе.

ПАВЛЕНКО (берет модель в руки) Спасибо... спасибо, Сан Саныч.

САН САНЫЧ Сработали всей бригадой. Постарались, как говорится, скрутить дом.

ПАВЛЕНКО Спасибо, спасибо... (разглядывает модель) Да. Вот, Сан Саныч, продукция, так сказать, нашего правила и нашего упора. Кажется, когда маленькая - так все просто... (улыбаясь, гладит модель).

САН САНЫЧ (усмехаясь, подкручивает седой ус) Да. Просто, да не просто. Это не куриное дерево. Не волос какой-нибудь!

ПАВЛЕНКО (задумчиво) Не волос, не волос... Да. Мальчишкой пришел я сюда. Семнадцатилетним пацаном с желанием и канифолью.

САН САНЫЧ Помню, помню. Ты в Селезневской бригаде начинал.

ПАВЛЕНКО Да. Показали бы нам тогда эту модель... (с моделью в руке поворачивается к зрительному залу) Вот! Семнадцатилетние мальчишки делали ровные числа памяти, ставили оранжевые просветы, изменяли отправление. Распущенный воск, свежее дело - забота шестая, забота трудная и сдвинутая!

АКТ ВТОРОЙ

Комната заводского общежития. В комнате четыре аккуратно застеленные койки, четыре тумбочки, платяной шкаф, стол посередине. На стенах фотографии актеров, вырезки из журналов. Дверь распахивается, входят Соня, Зойка, Клава и Ксения.

ЗОЙКА (падает на кровать, смеется) Ох, мамочки! Уработалась наша Зоечка!

СОНЯ (садится на свою кровать, поправляет волосы) Ну и денек.

КЛАВА Ксюш, надо б чай поставить.

КСЕНИЯ Да ну его... сил нет... (ложится на кровать).

КЛАВА Ладно, валяйся, как узор, я сама пойду...

Выходит с чайником.

ЗОЙКА Ой, девочки, что ж я так устала?

СОНЯ Курила с Васькой полдня, вот и устала.