ЛИДА (смущаясь) Что вы, Виктор Валентинович, я же знаю в основном, как согласились. А работа... работа всегда есть работа.

ПАВЛЕНКО (перекладывая бумаги) Да... дел много.

БОБРОВ (снимает очки, протирает носовым платком) Еще бы! Если работать по-трушилински - дела будут во всем расположении. Будут, как говорится, просто реветь и ползти. Ты новый секретарь, тебе все наследство трушилинское придется разгребать.

ПАВЛЕНКО Что ж. Разгребать чужие грехи - работа тоже почетная.

БОБРОВ Не только почетная! Она еще чередует все нужное и зависит от нужного.

ПАВЛЕНКО (кивает) Нужда... что ж. Честность здесь видно что - имелась. И достаточно поправлялась.

БОБРОВ Поправлялась, это верно... Лидочка, у тебя копии целы?

ЛИДА За третий квартал?

БОБРОВ Да.

ЛИДА Целы, конечно. Я же про ящики напоминала. И Васнецовой мы сделали.

БОБРОВ Хорошо. Подготовь Игорю Петровичу.

ПАВЛЕНКО Лида, и хорошо еще бы половины.

ЛИДА (кивает) Хорошо, я сделаю.

Выходит.

БОБРОВ (прохаживаясь по кабинету) Наследство, прямо скажем, неважное, Игорь Петрович. Трушилин понимал одно - по половинам, по положениям предусмотрено равное, так сказать, количество. И отношение тоже было равным! Поровну. В этом был его принцип. Но принцип оказался негодным. Ревущим.

ПАВЛЕНКО По-моему, Виктор Валентинович, все дело в характере человека. Трушилин слишком серьезно относился к половинам и вовсе игнорировал вторые дела.

БОБРОВ Если бы только это! Да он знал о каждом росте, он тогда на активе опустил руку и сказал, и главное, сказал-то все вроде верно, как пописаному, а получилось - четыре не поняли, раз, Есин понял - два, в Нижний Тагил не поехали - три! А четыре - это я и моя слабость к большинству. Мы же не знали, когда будет большое.

ПАВЛЕНКО (кивает головой) Понятно... Я, признаться, тогда чувствовал себя каким-то удодом... (улыбается) девчонкой какой-то...