Проходили дни. Пес ждал у могилы и голодал, но он этого не чувствовал. Он глубоко тосковал, безуспешно пытаясь постичь, почему хозяин не выходит или не зовет его к себе. Никогда он не оставался один так долго. Он не мог поверить, что хозяин его бросил навсегда. Беспомощность, с которой хозяин позволил опустить себя вниз, пес понял как болезнь, от которой надо вылечится, прежде чем он опять поднимется и вернется к нему.

От голода у пса начались боли. Когда они проходили, оставались тупая слабость и безволие, невозможность оценить свое положение и поведение хозяина, и поэтому он делал то, на что послушная собака не отважилась бы: он звал своего хозяина коротким лаем, слабым поскуливанием, потом перестал, так как уже почти не мог поднять голову.

Прошло почти две недели. Совсем исхудавший дог лежал молча и бесчувственно, и только иногда судороги пробегали по его телу. Около кладбища остановился автомобиль. Лейтенант и ефрейтор быстро подошли к могиле. Остановившись перед догом, они говорили сочувственные слова, ефрейтор нагнулся и погладил пса. Тот почувствовал знакомую руку, которая часто его кормила. Но и другой человек был ему знаком. Он много раз видел его вместе с хозяином. Потом один из них побежал к автомобилю и быстро вернулся с мясными консервами. Открытую банку он предложил собаке. Дог медленно начал есть, люди помогали ему доставать мясо. Когда все было съедено, пес поблагодарил их слабым вилянием хвоста. Они опять посовещались, и вдруг один крикнул: «Тирас, ищи хозяина!» Дог попытался подняться, но встать совсем ему не удалось. Он возбужденно оглянулся, понюхал воздух, но никакой след, ни запах не указывали на присутствие хозяина, и он жалобно залаял.