Золотистая и черная собаки все расхаживали перед Ромочкой; видимо, что-то не давало им покоя. Обе пристально смотрели на него большими желтыми глазами. От дождя их мех покрылся как будто мелкими блестками. Ромочка любил собак, но даже он понял, что эти ничего хорошего не замышляют. Время от времени две собаки рычали и огрызались друг на друга, как будто он, Ромочка, — лакомство, которого явно не хватит на двоих. Интересно, подумал он, смерив двух огромных собак злобным взглядом, может ли собака съесть мальчика?

Схватившись за водосточную трубу, он с трудом — мешала многослойная одежда — встал на ноги. Собаки отскочили. И вдруг откуда-то из тени на другой стороне переулка вышла та собака, за которой он гнался. Она посмотрела на него, словно чего-то ждала: высоко задрав голову и низко опустив хвост. Ромочка отпустил трубу и зашагал к ней. Собака не шевельнулась. Две другие не отходили от него ни на шаг. Они то и дело толкались и злобно огрызались друг на друга. «Его» собака подняла уши.

— Собачка! — сказал Ромочка, и она едва заметно склонила голову набок.

Один из псов, преследующих его, тихо зарычал. «Его» собака зарычала в ответ, ощерив крупные клыки. Ромочка понял, что она рычит не на него, а на двух других, и сразу успокоился. Обернувшись, он увидел, что золотистая собака села и внимательно смотрит на него. Подойдя к «своей» собаке, он протянул руку. Сначала она отпрянула, как будто задумалась о чем-то, а потом, почти не шевелясь и не сходя с места, обнюхала его лицо, грудь и варежки.

Потом она еле заметно, задумчиво вильнула хвостом из стороны в сторону. Тогда две другие собаки подошли к ней, низко опустив головы, и облизали ей морду. Она тоже лизнула обеих, а потом повернулась к Ромочке и лизнула в лицо и его, мазнув по губам теплым шершавым языком. Потом она развернулась и легко и размашисто побежала за угол. Ромочка очутился на незнакомой улице, где он еще никогда не был. По тротуарам шли люди. Одни еле тащились, другие быстро неслись, то и дело оскальзываясь на льду. Ромочка ни на кого не смотрел. Он не спускал глаз со «своей» собаки. Главное — не отстать. На его щеке замерзал ее поцелуй. Два других пса по-прежнему бежали за ним по пятам, но больше не рычали и не толкались.