И Неволин начал:

— Да… Я человек и порядочный… И так подло заподозрить. И кого?.. Вы увидите скоро жену, Василий Андреич… Знаете ли, неловко хвалить жену!.. Но у меня нет прилагательных слов… Я так счастлив… Три года ни тени облачка… И не иллюзии… сейчас узнаете… И вдруг было подозрение. Положим, одно мгновение… Вы сказали: галлюцинации. Хорошо. Но ведь и мгновение… жестокость. Вы писатель, сердцевед… Разве возможно порядочной правдивой женщине писать нежные письма и… обманывать?

“Конечно, возможно… Или ты даже не слыхал”, — подумал Ракитин.

И уверенно проговорил:

— Разумеется, невозможно.

— И главное, когда можно и не обманывать… Ведь вы не поступите так с любящей вас женщиной…

“Однако допрос?” — промелькнуло в голове Ракитина.

И, смеясь, промолвил:

— Вернее: не поступал, Валерий Николаич… Да так и лучше! Нет осложнений!

— Именно лучше… И жена такой человек, который никогда не лжет… Знаете ли, Василий Андреич, ведь меня судьба взыскала… И я часто спрашивал: за что? Леля прелестна, умна, талантлива… И какой голос!.. Я встретился с нею в Симферополе. Она жила с вдовой-матерью. На маленькую пенсию жили… Прежде я и ухаживал и влюблялся… Но в Лелю я влюбился особенно… до сумасшествия, сразу… да… Я точно нашел ту самую, единственную на свете, о которой мечтал еще в университете… Ну что ж, я не скрываю! — застенчиво прибавил Неволин.

— Да и что скрывать… Вы счастливый человек, Валерий Николаич.

— Еще бы!.. И через два месяца сделал предложение… Не испугался, что только полторы тысячи жалованья да тысяча от матери…

— И Елена Александровна сейчас же согласилась?..

— Леля сдержанная, серьезного характера… через неделю дала согласие.

“Она шла замуж не по любви!..” — решил Ракитин.

А Неволин возбужденнее и торопливее говорил:

— И чем более меня узнавала, чем сильнее чувствовала, как я ее люблю, тем более привязывалась ко мне… Говорят: один любит, другой позволяет любить… Может быть.