всегда такие плащи, и держат они себя так, и лица похожие, а может, он скотом торгует, но тут же говорю себе: нет, он земельные участки продает, такие вечно ходят повсюду в дождевиках, и вид у них несчастный, хуже нищих, а ведь у них в руках все земельные участки в Нижних Альпах, но, с другой стороны, может, он скотом торгует, вот не снял же он шляпу, а эти торговцы никогда их не снимают, наверно, он все-таки маклер, скотом торгует, рук его не видно, а лицо худое, и шляпу не снял, эти маклеры никогда шляп не снимают, войдут в контору, сразу сядут и шляпы не снимут, на лестнице он мне представился, но фамилию я тут же забыл, а сейчас подумал: имя какое-то знакомое, в Тироле таких фамилий много. И вдруг вспомнил: его фамилия Хумер. Хумер?--переспрашиваю. Да, Хумер, говорит он. Хотел было спросить, что ему надо, но не сказал: что вас привело ко мне?--даже не подумал: что вас привело ко мне?--а просто сказал: эта контора--одна из старейших контор во всем Инсбруке. Уже мой отец вел тут дела, правда, он главным образом был нотариусом, говорю: с одной стороны, очень выгодно работать в такой старой конторе, но, с другой стороны, и невыгодно; а сам себя спрашиваю: зачем ты это говоришь? Я еще и договорить не успел, как уже понял всю бессмысленность этих слов, но мне и это не помешало сразу добавить еще одну бессмыслицу--что лучшего места для конторы не найти. Впрочем, ни эта фраза, ни предыдущая на моего нового клиента, а я уже считал его своим клиентом, никакого впечатления не произвела, подумал я. И так как посетитель упорно молчал, а времени у меня было в обрез, не мог же я ждать, когда он заговорит, у меня за последние недели скопилась гора всяких дел, и я сказал: ко мне люди приходят главным образом насчет местных дел. В таких случаях нужно хорошо знать местную городскую обстановку, говорю, а сам пытаюсь навести порядок на письменном столе. Дела, сплошные дела, говорю, вечно человек от рассеянности, от равнодушия повторяет какие-то фразы, обрывки фраз, совершенно пустые фразы, пустые обрывки, но Хумеру, так мне показалось, я впервые сказал: дела, сплошные дела, но тут же подумал: нет, ему-то, наверно, показалось, что я уже сто раз, тысячу раз сказал: дела, сплошные дела.