Продолжил по-итальянски: Я поступил так же, как ты -- удалился от мира. После атомной катастрофы поселился близ Киото в долине -- там, где раскинулся сад. Не знаю, кто я теперь -- монах-отшельник, сторож, садовник? Главное -- я наедине с природой. Время от времени пишу какое-нибудь слово. Опасаюсь потерять искусство каллиграфии. В руках тростинка, на столе тушь и белый лист рисовой бумаги. Я сам изготовил ее. Значение слова не играет роли. Важны лишь завитки, из коих оно состоит. Еще важней -- свободное пространство между знаками. Их осязаемость -- это и есть тайна общения. Дарю свои слова тем, кто приходит в сад. В спокойном созерцании окружающей меня красоты я ощущаю жизнь вселенной. Время от времени тишину нарушает взрыв первой атомной бомбы. Я увидел его из окна госпиталя в Хиросиме, где тогда работал врачом. Поразительна красота атомного гриба. Он вырос всего в нескольких километрах от меня и был подобен чуду стремительного восхода солнца. Неведомо как -- но я не погиб. С тех пор я раб красоты.

На самом краю деревни у околицы живет маленькая девочка. С наступлением темноты она выходит в поле с ведром воды -- ловит отражение луны. Затем ходит с уловом от дома к дому: "Глядите -- в небе луна большая, а у меня умещается на дне ведерка.

Воскресенье 28 -- К вечеру похолодало. Сидим взаперти. Вчера Лора перевела главу из одной удивительной русской книги, название которой 1185 год. Автор -- Можейко. Он тщательно изучил все знаменательные события этого времени -- в политической жизни и в литературе. В Сибири тогда существовало великое царство Си-Ся. Его жителей звали тангутами. Орды Чингисхана истребили тангутов и их столицу Хара-Хото -- Черный город. Миновали столетия. Об этом царстве никто больше не вспоминал. В конце XIX века русский путешественник Потанин, собиратель монгольских легенд, спускаясь по пересохшему руслу Эдзингола, обнаружил на песчаном обрыве среди окаменевших вязов черепки и неизвестные монеты. Потанин дошел до пустыни Гоби, где река пропадает в солончаках.