Воскресенье 29 -- Утром изучал трещины на дороге. Меня утомила широта ландшафтов и открытых пространств за бруствером моей террасы. Пожалуй, уже пора надевать теплые вельветовые брюки.

У нас было крепкое рукопожатие и данное слово было крепче камня. Теперь все утратило смысл. Заключить сегодня кого-то в объятия -- все равно, что обхватить кучу тряпья.

Понедельник 30 -- В Римини кинофестиваль. Встретили племянника Параджанова. Гарик привез документальную зарисовку -- дом Параджанова после кончины мастера. Гарик рассказал о похоронах дяди. В начале июля 1990 года в Ереване стояла жара. Градусов 50! Вода едва сочилась в фонтанах. Параджанова вынесли из музея его же имени. Потными руками толпа пыталась прикоснуться к открытому гробу. Доски стали влажными от пота сердобольных рук. Лицо Параджанова обложили кубиками льда. Оно порозовело и выглядело, как живое. Лед начал таять. Над гробом чуть видно дымился пар. Грузовик, в кузове которого везли Параджанова, остановился из-за поломки мотора. Молодежь тотчас взялась толкать грузовик руками. Город почернел от горя. По улицам Еревана медленно шествовала траурная процессия. Жажда дала знать о себе. Дети требовали воды. Сначала шепотом. Потом криком. Вода в городских фонтанах пересохла. Люди лизали влажный мрамор. Толпа испытала такую жажду, что многие не выдерживали и стучались в дома -- просили пить. Женщины и старики, из-за жары оставшиеся дома, растворили двери и окна настежь и подавали прохожим воду в стаканах. И так на протяжении всего пути до самого кладбища. За ночь мужчины выкопали могилу руками. Это дань уважения великому человеку. Когда гроб опускали в могилу, толпа опустилась на колени. Каждый кинул в могилу свою горсть земли. К вечеру над могилой вырос огромный курган.