Игрунов. Интересно, что вы там забыли?

Борис Наумович. Один мой подследственный мошенник рассказывал, что там самые красивые коралловые рифы на земле и самая чистая вода... Правда, при этом много электрических скатов... (Пауза) Люся, полетела бы ты со мной на Мальдивские острова?

Людмила. Во-первых, у меня нет для такого путешествия купальника, а во-вторых, вы много пьете вина...Утоните...или вас ужалит электрический скат...

Борис Наумович. Я практически с этим (прикладывается к горлышку бутылки) завязал...Мне предстоит каторжная работа...

Игрунов. Мальдивы, равно как и Канары любят деньги, а где они у Бориса Наумовича?

Борис Наумович. Деньги -- грязь...

Игрунов. (Не отрываясь от мольберта) Так-то оно так, но без них никуда...

Борис Наумович. Слышать от вас, Пикассо, такое, по крайней мере, странно...Вы всегда нам внушали, что красота спасет мир...

Игрунов. Во-первых, не я, а Достоевский, во-вторых...Как бы это поточнее выразиться...Красота, конечно, величина постоянная, незамутненная, могущественная, но, с сожалением, вынужден признать, есть вещи более могущественные... Я бы даже сказал, всемогущие...

Борис Наумович. Прескверно подобное слышать от художника...Ну-ну, и что же это такое?

Игрунов. (Рисует в воздухе кисточкой нули) Богатство! Как это ни прискорбно сознавать, богатство... (Пауза) Правда, не для меня, я идеалист и красота для меня превечно останется красотой...

Борис Наумович. Понятно... Значит, разглагольствования о красоте удел нищих и дураков? Для таких как я, вы и Людмила. И богатство для нас, это все равно что для монаха Господь Бог -- далеко, высоко, недосягаемо...Так? А красоты, пожалуйста, море разливанное, созерцай, тешь себя бескорыстием, загибайся в нищите и гордись этим...