Боголь. А при чем тут сарказм?

Игрунов. Наверное, для полной палитры, хотя сарказма в нашей жизни и так -- о-го-го...(ребром ладони проводит по горлу).

Софья Петровна. (Стонет) Ой, меня от боли тошнит, дайте кто-нибудь глоток вина...

Боголь. Сонечка, что с тобой, тебе плохо? (К Фраерзону) Борис Наумович, у вас еще что-нибудь в бутылке осталось?

Людмила. Ждите, осталось! Если бы была цистерна, то он бы и ее оприходовал. Жажда замучила человека...Лошадь Пржевальского, наверное, пьет меньше, чем Борис Наумович.

Софья Петровна. (Продолжает стонать) Какие кругом бездушные люди, какой эгоизм! Жалко глотка вина...

Борис Наумович. У Пикассо есть деньги, но он скорее умрет за мольбертом, чем раскошелится. Я бы, конечно, субсидировал, но у меня сегодня финансы поют романсы...

Людмила. И завтра будут петь...

Игрунов. И послезавтра...И во веки веков...Аминь...

Борис Наумович. (Снова ложится в гамак и принимает независимый вид). Черта-с два! Завтра для меня начнется новая эра... (Закуривает) И давайте не будем забывать, что в Америке живет один мой бывший клиент, которому я когда-то переквалифицировал статью... Его обвиняли в хищениях в особо крупных размерах, а это, извините, от пяти до пятнадцати лет...с конфискацией...

Игрунов. И, конечно же, сделали вы это абсолютно из бескорыстных побуждений...

Борис Романович. Абсолютно! Я доказал, что это было не воровство, а просто неудачный бизнес...

Игрунов. И теперь рассчитываете на ответную подачу в виде зелененьких бумажек с ликами американских президентов?

Борис Наумович. А почему бы и нет! Сейчас он в Штатах, как следует развернулся...Так что, если мое письмо-sos благополучно дойдет до него, могу, пожалуй, рассчитывать на ленд-лиз... И тогда Содом и Гоморра останутся за бортом, и засветится ясная звезда на небосклоне моей жизни...