И дети облепляли ее со всех сторон, шептали что-то на ухо, с трепетом прижимались к мягкому плечу. Но гораздо больше ее беспокоили ребята иного склада. Но ничего — она расположит к себе более податливых, а там и остальные оттают.

— Рейчел, говорят, что ты умеешь пользоваться ксероксом. Будь добра, сходи в учительскую и сделай десять копий вот этого очень важного документа.

Рейчел («Я вообще ни с кем не играю, мне гораздо интереснее заниматься делом»), сияя от гордости, побежала к священному аппарату, готовая вступить в незнакомую зону и справиться с любыми техническими головоломками.

Франсис чувствовала класс в целом — различала очаги напряженности и предохранительные клапаны, ощущала, где вот-вот может вспыхнуть пожар, а где пройдет как по маслу. В последний день, проведенный с миссис Макшейн, дети испытали шок, но последствия этого шока проявятся у всех по-разному. Франсис полагала, что первыми сломаются Джеки Кокс или Томми Манро. Достаточно любой мелочи, на первый взгляд, никак не связанной с их бывшей учительницей. Джеки (классический тепличный цветок, зорко следила, чтобы одноклассники писали ее имя «как полагается») призналась в своем сочинении:

«Я очень люблю мою учительницу, другой мне не надо — во всяком случае, навсегда. У нее все мои старые работы, и еще — она заполняла мой табель и знала, что пишет и почему. Поэтому когда она вернется, то у меня все пойдет как надо».

Томми Манро, впечатлительный мальчик с нарушенной координацией, у которого были поразительно длинные ресницы и рахитичная голова, написал примерно то же самое на пределе своих слабых силенок: «С моей старой учительницей все в парятке и все остальное тоже в парятке».

Но с его старой учительницей все было совсем не в порядке. Томми отчаянно бился над задачами, в принципе невыполнимыми, — ровно начертить поля и аккуратно склеить кусочки картона — глубоко запрятав переживания в цыплячьей груди.