Сначала меня не слишком смущало, что я не могу дозвониться до Велькера. Целый день мне вежливо отвечали, что в данный момент он подойти не может, и предлагали побеседовать с господином Самариным. На следующее утро приятный женский голос сообщил, что сегодня господина директора не будет и я могу позвонить завтра. Если нужно, меня соединят с господином Самариным. Такое же предложение последовало и через день, и мне еще раз сообщили, что господин директор, к сожалению, в отъезде и вернется позже.

— И когда же?

— Точно не скажу. Возможно, господин Самарин знает. Минуточку.

— Здравствуйте, господин Зельб. Как ваше расследование? — По телефону его акцент проявился отчетливее, но определить его я снова не смог.

— В нем наметился существенный прогресс. Когда вернется ваш шеф?

— Мы ждали его еще вчера, так что рассчитываем на сегодня. Но не исключено, что только завтра. Позвоните на следующей неделе… А я не сумею вам чем-то помочь?

Позже позвонил взволнованный и возмущенный Шулер:

— Что вы наговорили про меня Бертраму?

— Ни слова… Даже не…

— А почему же тогда Грегор Самарин, его правая рука, не пустил меня к нему? Я ведь был его учителем, а он моим учеником, пусть и не очень интересовался моим предметом. Почему он позволяет себе разговаривать со мной снисходительно, почему заявил, что он в курсе всех обстоятельств и не нуждается в моих услугах и что Бертрам тоже в них не нуждается?