— Там-та-та-та, — допеваю строку и тут же начинаю новую мелодию. Вновь спотыкаюсь на середине куплета. Интересно, знаю ли я хоть одну песню до конца? Начинаю мысленно перебирать свою фонотеку. Выбор небогат. То, что я знаю, петь не хочется, просто под настроение не подходит. То, что хочется, — не знаю слов. Остается на ходу сочинять их на понравившиеся мелодии. Пользуюсь первыми пришедшими в голову рифмами.

Содержание нахожу по принципу — что вижу, то пою. Получается ничуть не хуже, чем у некоторых современных рок-групп, потому что ничего не вижу.

— Мы с тобой плывем на юг. Рядышком плывет утюг! — самозабвенно напеваю я, смущая рыб своими вокальными данными. Через пару минут я ловлю себя на том, что в моей песне осталось только восемь слов.

— Скоро вахту мне сдавать, скоро лягу я в кровать! — пропеваю я фразу, как заевший патефон.

— Ну и ладно! — перестаю бороться с собой и смотрю на часы. Осталось сорок пять минут.

— Лучше бы осталось, например, пятнадцать минут, — начинаю фантазировать. — Как хорошо было бы. Десять минут и еще пять. Всего-то!

Тяжело вздыхаю — фантазии сильно не совпадают с действительностью.

«Но, с другой стороны, могло остаться и полтора часа, а это в два раза хуже, чем сорок пять минут», — уговариваю свое нетерпение. «А пятнадцать минут в шесть раз лучше!» — не соглашается оно. «А если бы вахта только начиналась? Мне бы пришлось стоять ее вновь с самого начала!» — выдвигаю свой веский аргумент. Но от этого предположения мне становится так нехорошо, что я немедленно стараюсь о нем забыть, и даже постукиваю на всякий случай костяшками пальцев по куску фанеры.

Вновь начинаю думать о приятном. О том, как через сорок пять минут, вернее, уже через сорок три минуты, я стану будить Салифанова. Не-ет, я не буду спешить. Можно было бы разбудить его разом, пихнуть в бок — и все дела. Но так я не получу никакого удовольствия. А удовольствие — это, как однажды определил Васеньев, приятное мгновение, сильно растянутое во времени. Будить Сергея я буду, следуя этой методике.