Он, Нариман, еще в Москве, только собирается в дорогу, а власть в Баку будто бы уже вручена лично ему.

Ликуют Серго и Микоян: свершилось!..

Ну а теперь последует освобождение, смеются глаза у Серго, на голове волосы дыбятся, Грузии и Армении!

Сначала Армении, то ли просьба Микояна, то ли наказ, тон перевертышный.

А если всего лишь новый яркий наряд, наспех накинутый на плечи старой империи? Нет тогда счастья ни Азербайджану, ни России, и тонет, идя ко дну... - так и тянет в жару в море! огромный он, идущий ко дну корабль-держава, и гигантские волны катятся, чтоб влиться в океан, захлестывая Европу, втягивая - договорить в уме мысль, ищущую округления,- в зловещие водовороты Азию и через носик или клюв Апшерона - в Каспий, дыры бездонные, пустоты слоев, где прежде нефть залегала, выкачанная без остатка.

... Январские холода, валенки жмут, никак не разносить их, скользко ступать по паркету, сохранившему блеск царских времен.

Утром подписывать всякого рода обращения, как недавнее: К народностям Востока - столько веков империи, объемлющей азиатские земли, а Восток знаем плохо; с машинки передовицу для Известий об образовании в Средней Азии новых республик вычитал, были автономные, стали союзными; вечером прием: переговоры с турками за чашкой кофе (привезли, зная, что голод, - пайки), гадай не гадай, а сны подмога, чтоб разгадывать в течение дня. Там у себя турки рады, что рухнула империя, не скупятся на резкие отзывы о членах османской династии, султане-халифе, а тут, когда речь о России, их заботит ее целостность, тем более, что именно Россия помогла им, и вам тоже, не так ли, господин Нариманов, или Нариман-эфенди? Потом, дабы польстить, посланник Мустафы Кемаля назовет рангом повыше: не эфенди, а паша: не так ли, Нариман-паша? Ах вы доктор? Да еще литератор?! Что-то о единстве интересов, помыслов, судьбы, естественно, языка и веры.