– Хорошо, Арсений Васильевич, – а вот лошадь запрячь потребуется – сумеете вы это сделать?

– Думаю, что сумею. Я много раз видел, как это делается.

Этот ответ не удовлетворил Ульяну Ивановну.

– Я, Арсений Васильевич, каждый день видела, как вы рецепты прописываете, а однако же прописывать их не умею.

– Действительно, я не умею запрягать лошадей, но ведь этому можно выучиться!

– Вы мыла хозяйственного, Арсений Васильевич, сколько с собой берете?

Это было совершенно непонятное упущение, но такая простая и необходимая вещь, как мыло, ускользнула от внимания доктора Великанова.

– О мыле я позабыл, – сознался он.

– Бидон для керосина припасли?

– Я налил пол-литра керосина в банку с притертой пробкой.

– Пол-литром делать нечего, только разобьется банка и все кругом попортит.

Ульяна Ивановна обвела взглядом кабинет, носивший следы беспорядочных докторских сборов, и в ужасе всплеснула руками.

– Батюшка Арсений Васильевич, шубу-то неужто здесь оставляете?

– Конечно. Ведь сейчас лето. Я беру новый брезентовый плащ, сапоги на случай дождя и пару туальдено-ровых рубах.

И доктор Великанов с такой простотой посмотрел на Ульяну Ивановну, что она тут же решила: «Погибнет, как бог свят, погибнет».

– Арсений Васильевич, – дрожащим голосом произнесла она. – Хоть обижайтесь, а я вам от чистого сердца скажу – нельзя вам одному ехать!

Доктор Великанов, несколько выбитый из колеи предшествующим разговором, и сам уже начал раздумывать о кое-каких промахах в своем плане. Между тем, ободренная его внимательным молчанием, Ульяна Ивановна продолжала:

– Совсем это немыслимо, Арсений Васильевич. Лошадь ту же взять – разве одному с ней управиться?

Наша лошадь норовистая, избалованная. Будете вы, скажем, перевязку делать, на кого ее оставите?