— Мне очень интересно — каким образом инвалид войны, умерший в прошлом году, смог пройти диспансеризацию в году текущем? Причем не у одного врача, а у нескольких! Как это объяснить? Он воскрес? На диспансеризацию приходил его призрак? Или же вы просто сляпали эту диспансеризацию ради показателей и нагрузки? А знакомы ли вы со сто пятьдесят девятой статьей уголовного кодекса, в которой говорится о мошенничестве? Учтите, что мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору, наказывается строже!

Главный врач обладал довольно невзрачной внешностью, но в гневе смотрелся грозно. Кустистые брови, являвшиеся единственной растительностью на голове, были сдвинуты, а глаза метали молнии. Настоящий полковник, то есть, если уж точно — подполковник запаса. И фамилия у него была подходящая — Загеройский.

— Что самое удивительное — ваша халтура прошла через компьютер, потому что по базе наш инвалид войны тоже числился живым!

— А может, он на самом деле жив? — не очень уверенно, но довольно громко предположил курносый блондин в мятом халате.

— Он мертв, Родион Иванович, мертвее не бывает! Скончался восьмого сентября прошлого года в госпитале для ветеранов и был похоронен на Николо-Архангельском кладбище.

— Вы были на его могиле, Антон Владимирович? — удивился блондин.

— При чем здесь могила?! — окончательно рассердился главный врач. — Давайте не будем превращать обще-поликлиническую конференцию в балаган! О том, где похоронен Егоров, мне сказала его дочь.

— Вот так люди и палятся, — послышалось за спиной Данилова. — Думаешь, что он жив, диспансеризируешь его, а он, оказывается уже коня двинул…