— Потрудитесь сменить тон, — ответил Данилов. — Я убил почти час на исправление вашей ошибки и не собираюсь выслушивать ваши упреки.

— Ошибок у меня не бывает! Запомните это, доктор.

— А как еще можно назвать длительное лечение рака прямой кишки под видом остеохондроза? — спросил Данилов.

Разговаривали они тихо, почти шепотом, чтобы не привлекать внимания посторонних, которых в коридоре хватало.

— Вы так за полчаса взяли и установили диагноз? — усмехнулась Коканова. — Может, и у онколога проконсультировали, скоропалительный вы наш?

— Я за это время показал пациента невропатологу и заведующей отделением, недалекая вы моя, — в тон ей ответил Данилов. — И оба они согласились, что не остеохондроз является причиной боли у Гераскина. Извините, мне некогда, да и у вас, кажется, очередь?

— Выскочка! — бросила вслед Коканова.

Ему очень захотелось обернуться и сказать на весь коридор пару ласковых, но Данилов сдержался. «Что она делала семь лет на участке? — подумал Данилов. — Ворон ловила?»

Тут он ошибся. Все семь, а точнее семь с половиной лет работы в качестве участкового врача ум доктора Кокановой был занят одной-единственной мыслью — как бы извлечь из своего не слишком завидного положения как можно больше выгод.

Выгоды могли быть самыми разнообразными — деньги, подарки, секс с приглянувшимся пациентом, заведение полезных связей. Жила Коканова легко, оттого и к пациентам своим относилась столь же легко — считая себя всесторонне грамотным врачом, выставляла любые диагнозы и под них уже подгоняла симптомы. Так было проще, к тому же возиться имело смысл лишь с теми, кто мог быть благодарным или полезным, от всех остальных следовало поскорее отделываться.

— Медицина, как настольный теннис, — любила повторять Коканова. — Перебросили мне шарик — я его отбиваю на фиг. И так до тех пор, пока кто-то не стукнет ракеткой посильнее и шарику не придет конец.