— Антон Владимирович, можно мне сесть? — спросил Максим Павлович.

— Садитесь, — разрешил Загеройский.

Сам же он, напротив, поднялся и принялся расхаживать перед столом, за которым продолжали сидеть две его заместительницы — по медицинской части и по клинико-экспертной работе. Обе они были женщинами за сорок, только заместитель по медицинской части поражала пышностью форм и обилием ярких красок на лице, а заместитель по КЭР, напротив, была тощей и совсем не пользовалась косметикой.

— И что мне теперь со всеми вами делать? — вслух размышлял главврач. — Даже лаборатория поучаствовала — в карте есть бланки с анализами крови и мочи, сданными уже посмертно. Не знаю… Спустить на тормозах не могу, а сурово карать рука не поднимается…

Загеройский, насколько было известно Данилову, ушел в отставку пять лет назад, однако армейскую привычку расхаживать перед строем и изображать «слугу — царю, отца — солдатам» сохранил.

— На первый раз все причастные получат по выговору без занесения, — объявил главный, останавливаясь и обводя подчиненных начальственным взором. — Если повторится…

— Двуликий Янус, блин, — прошептал кто-то из женщин, сидевших в последнем ряду. — Как будто не сам заставляет план «гнать»…

— Но за счет живых, Оксан, а не мертвых, — возразила ей соседка.

— Все по уму надо делать, — добавила третья. — Но если хочешь премию, то без липовых статталонов не обойтись.

— А теперь — о хорошем! — объявил главный врач. — С сегодняшнего дня у нас снова есть физиотерапевт — Владимир Александрович Данилов! Прошу любить и не жаловаться!

Данилов встал, повернулся налево, повернулся направо и уселся обратно.