Андрей Левонович Шляхов
Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место
«В конце концов, главное в жизни — это сама жизнь».
«Вы ликуете шумной толпой,
Он — всегда и повсюду один.
Вы идете обычной тропой,
Он — к снегам недоступных вершин.
Вы глубоких скорбей далеки;
Он не создан для мелких невзгод.
Вы — течение мутной реки;
Он — источник нетронутых вод.
Вы боитесь неравной борьбы;
Цель его — «иль на нем — или с ним!»
Вы — минутного чувства рабы;
Он — властитель над сердцем своим».
Глава первая
ЭПИДУРАЛЬНАЯ АНЕСТЕЗИЯ
— Вы так и будете сидеть и ничего не делать? — услышал Данилов, еще не успев войти в родовой зал. — За что вообще я вам плачу?
Медсестра-анестезист Ира закатила глаза и вздохнула: очередной скандалист, да еще «договорной». Данилов ободряюще подмигнул ей и указал взглядом на часы, висевшие над входом. До конца дежурства оставалось четыре часа.
Индивидуальный родильный бокс меньше обычного, общего, а в остальном такой же. Все в нем есть: и особенная кровать, хочешь — поднимай ее с любой стороны, хочешь — складывай, хочешь — выдвигай поручни, чтобы получилось специальное кресло для родов; и столы — стационарный и передвижной, — полные блестящих инструментов устрашающего вида, пока, впрочем, прикрытые полупрозрачной тканью; и два стеклянных медицинских шкафа с не менее специфическим содержимым; и еще один шкафик — со стерильным нутром; и наконец, пеленальный стол для новорожденных, да не простой, а с подогревом, и — не дай бог пригодится — передвижной аппарат искусственной вентиляции легких, сокращенно «ивеэл».